Захарова рассказала, почему думала о смене гражданства.
– Ты из спортивной семьи? Папа – тренер, мама – второй тренер, спарринг-партнер – твой брат. Вся семья работает на тебя?
– Можно и так сказать, но в основном мне просто семья помогает с теннисной карьерой. Если я приезжаю домой, то семья мне помогает, а в поездках меня сопровождает мама. Папа с братом работают, у них есть другая работа. Они индивидуальные предприниматели.
– Кто с тобой работает, когда нет папы и брата?
– Со мной ездит только мама со мной ездит. С 12 лет я езжу вот так, с мамой практически. Иногда приезжал папа, когда отпрашивался с работы, но сейчас очень сложно это. И плюс он сам был спортсменом и не особо сейчас любит путешествовать. Сам напутешествовался, когда выступал. Уже не вытащить его.
А мама наоборот – ей нравятся путешествия.
– Какие у вас при этом с мамой отношения? Сложно разделять работу, тренировки и личные отношения или нет?
– У вас нет с этим проблем. Я мамку очень хорошо понимаю, и мамка меня очень хорошо понимает и поддерживает. Я не могу даже сказать, что мы ругаемся или не ругаемся. У нас такого нет. Мы как одна команда идем. Работаем, тренируемся, отдыхаем между поездками. Идем на шопинг вместе, в какие-нибудь спа, причёски делаем.
– То есть вы подружки?
– Да, можно так сказать. Мне очень комфортно ездить с мамой, потому что у мужчин немножко другой взгляд. Иногда папа мне говорит: «Сколько можно уже эти тряпки покупать?»
– А не было ли всё-таки желания привлечь ещё кого-то в команду?
– Мы рассматриваем и рассматривали. Просто все тренера уже с кем-то с другими работают или не хотят путешествовать
– Многие наши девчонки за последнее время поменяли гражданство. Ты говорила, что ты тоже об этом задумывалась. Но в итоге ты с нами, ты наша. Почему ты всё-таки решила остаться и играть за Россию?
– Да, были такие моменты, но они были в детстве, когда мне не хватало финансирования. Это обыденный такой и вечный, наверное, вопрос, так как наша федерация нас не спонсирует и ничем не помогает. Даже тренировочной базы нет. Когда я приезжаю вот домой, я снимаю корты. Даже медицинское обследование мне не предоставляют. Я сколько раз пыталась записаться, но как-то не получилось. Из-за этого я хотела, мне предлагали, но как-то не сложилось.
А сейчас, я играю на больших турнирах, где-то у меня идет какой-то заработок, и как нет смысла менять гражданство.
– Сейчас ты уже справляешься сама?
– Сама.
– Если бы можно было отмотать назад, ты бы всё-таки приняла бы чьё-то предложение? Не жалеешь о своём решении сейчас?
– Нет, не жалею. Я люблю нашу Россию и я люблю нашу культуру. Когда приезжаю домой, очень рада разговаривать на родном языке с нашими. Я не жалею. Считаю, что даже если отмотать назад, я бы также справилась.
– А ты все-таки не пробовала обращаться в федерацию и просить какой-то помощи?
– Я обращалась и просила, но не было отклика.
Когда мне было 13-14 лет, меня финансировал только папа. Было сложно, потому что, у папы тоже была работа. Он даже продал даже помещение, чтобы я играла. И из-за этого было чуть-чуть сложно. Но спасибо моему папе, спасибо моим родителям за то, что они мне помогают, поддерживают, и теперь я здесь вот в Риме буду выступать.
– Скажи, пожалуйста, а к спонсорам ты обращалась? Да, я обращалась к спонсорам, но так никто не откликнулся, так как по своему возрасту я была где-то посередине, пятый-шестой. Из-за этого как бы спонсоры больше помогали, наверное, тем, кто был в первой тройке.
– У тебя сейчас есть возможность показать им язык.
– (показывает язык, смеется)