Уциев про 2-ю чеченскую войну: начался обстрел, человек 10 погибло.
Защитник «Ахмата» Ризван Уциев в интервью Спортсу’‘ рассказал о второй чеченской войне.
– В 2000-м (в 12 лет) вы уезжали в Набережные Челны. Из-за войны?
– Да, у меня дядя жил в Челнах, и отец отправил туда.
Время такое, что опасно было тренироваться: рядом с полем школы «Вайнах» стоял блокпост – и в один день началась перестрелка. Мы прилегли, ждали момента, чтобы побежать в укрытие.
Но возможности не было – пули над нами свистели, один раз в перекладину попало. В какой-то момент затихло – и тренер быстро повел в раздевалку. Уже там пережидали.
– В Челнах попали в школу «КАМАЗа». Как?
– Во дворе стояла хоккейная площадка, на ней летом играли в футбол. И местный хоккейный тренер предложил: «Давай тебя отведу на просмотр в школу «КАМАЗа?»
Первый месяц было непросто. Шли военные действия [в Чечне] – и, конечно, это немного сказывалось на отношении ребят. Пришлось пару раз подраться.
Но это только в первый месяц – потом сильно подружились, меня тепло приняли в коллективе. Тренер Владимир Михайлович очень поддерживал, много говорил со мной. В итоге я обрел друзей – по сей день общаемся. Как раз недавно ко мне приезжали в гости ребята из Набережных Челнов.
– Спустя два года вы вернулись в Чечню. Каким застали родной город?
– Много разрушений. Наш и соседние дома полностью снесли – на 90 соток (три участка) упало много минометных и танковых снарядов. Есть даже видеоматериал, на котором видно, что от участка живого места не осталось. Руины.
Отец построил очень крепкий подвал в доме. Многие приходили к нам прятаться. Но там так получилось, что когда стрельба на время прекратилась, другие соседи прибежали помогать и разбирать завалы. Народ скопился – и снова началось. Человек 10 погибло в тот день. Те, кто был в нашем доме, – выжили.
Мои родители и старший брат находились в подвале, а сестра – ей повезло, судьба – в этот день как раз уехала к тете. Мама никак не хотела отпускать, но сестра уговорила. Поэтому не застала тот момент. Не представляю, что им пришлось выдержать, долго это продолжалось – потом пауза. И так часов 5-6.
Мне только спустя время смогли позвонить [в Челны]: «Вот такое случилось». Я совсем еще пацан – просто шок. Наш сосед, например, который тоже был одним из тех, кто пришел помогать и разгребать завалы, попал под минометный снаряд. Две ноги ампутировали, сейчас на коляске.
Этот момент на всю жизнь в памяти остался. Тяжелое время. Потом заново дом строили.
– Вы подросток, далеко от дома – и получаете такую новость. Как это пережили?
– Даже не знаю, как описать эмоции.
Очень просился домой, хотел быть рядом с родителями. Но отец уговорил: «Давай, ничего страшного, мы все живы-здоровы, не переживай. Дальше тренируйся там и живи. Потерпи немного – и поедешь домой».
– Кажется, после всего случившегося у вас могло быть негативное отношение ко мне как к русскому. Но я этого не чувствую, даже наоборот: вы хорошо ко мне отнеслись. Почему?
– С детства рос среди чеченцев, русских, татар – и для себя сделал вывод по жизни: каждого человека определяют действия и поступки, а не национальность. Тот, кто сделал зло мне, моей семье, близким, республике – вот он плохой человек. Именно он, а не его нация.
Стараюсь донести это до своих детей: у нас большая страна с разными народами, поэтому не надо затрагивать тему национальности. Человек либо живет по совести, либо нет. И место рождения на это не влияет.
У меня много друзей из разных городов и регионов. В моем детстве в Аргуне были в основном местные, но я помню рассказы мамы, как у нас дружно жили [во времена СССР] люди разных национальностей. Как заботились о старших, как помогали продуктами, если у кого-то были проблемы.
И не было никаких различий, – сказал Уциев.